Без рубрики

Лондонский Курьер: Наши в Итоне

  • Четверг Февраль 14th, 2002
  • By

Опубликовано в газете «Лондонский Курьер» №160, 1-14-го февраля, 2002

009

Вот уж поистине, неисповедимы пути… – думалось, когда поезд огибал вдруг неожиданно открывшийся величественный Виндзор, — еду брать интервью у русских – в Итон! Всего их там семеро: двое – преподают, пятеро – учатся. Двое поступили на общих основаниях, и этот учебный год — первый их год в этом знаменитом на весь мир колледже. Трое 17-летних парней – двое из Москвы и с Украины – штудируют науки первого года A-level. Приехали в Итон на год, по обмену, обучение их оплачивается специальными фондами, в остальном они — как все!

Набрать 35 человек на предмет, который преподается факультативно (в отличие от французского языка, например, который только до GCSE изучается четыре года) – это уже говорит о многом. А до прихода господина Резникова в Итон почти стоял вопрос о закрытии кафедры И еще одно Видимо, все-таки, пресловутая перестройка в умах шла не только на одной шестой части суши. Затронула она и туманный Альбион. Частные школы (и не только они), отдавшие предпочтение русским учителям, русским по происхождению, заметно выиграли: резко возрос интерес к России и языку, заметно уг4учшились результаты сдачи экзаменов на GCSE и A-Level Приятно, что если и не первым, то в числе первых оказался Итон, за которым устойчиво держится слава консервативно- снобистского учебного учреждения. Обидно, что во многих других школах русский язык преподают люди, так и не овладевшие языком как следует, чьи ошибки в произношении и стилистике исправляют теперь наши, русские дети которые где только и в каких только школах ни учатся!
Неисповедимы пути…

— Петр, и все-таки, какую жизнь надо было прожить, какие города-веси пройти, чтобы оказаться в Итоне ?
— В 91 -м первом году по контракту я приехал в Северный Уэльс из Москвы, где закончил тогдашний Московский институт иностранных языков. Работал в департаменте образования, в основном, переводчиком. Спустя несколько лет я оказался в Бирмингеме, где еще Маргарет Тэтчер был открыт City Technology College, который объявил конкурс на преподавание необычных языков Я как раз поспел к самому началу, и мы здорово тогда раскрутили это дело: русский язык изучали в колледже 300 человек, что было просто «очевидное-невероятное». И сейчас в Бирмингеме факультет русского языка процветает. Я же проработал там четыре года. Следующий шаг – частная дневная школа в New Castle under Lyme. Я работал там Head of Russian, и, надо сказать, был абсолютно счастлив.

Дело в том, что в Бирмингеме Петр Резников встретился со своей будущей женой – Луизой. Она пришла в его колледж после окончания университета, и он первое время по службе опекал ее. Их служебный роман вылился в итоге в счастливый брак Так что, в New Castle under Lyme он был молодоженом, у них родился сын. Казалось, жизнь состоялась: семья, хорошая работа, место молодой супружеской паре очень нравилось… Что еще нужно – от добра ведь добра не ищут!

— А в это время наш директор школы уезжал в Штаты, и все время листал газеты с объявлениями, – продолжал Петр – Однажды принес газетную страницу, ткнул пальцем и сказал мне: «Подавай документы в Итон, они ищут русского декана кафедры русского языка. — А зачем мне это? — отреагировал я бесхитростно. Мне и здесь хорошо! — Подавай документы, — твердил он. — Работу в Итоне предлагают один раз в жизни — Почему?- все еще упорствовал я. – Да потому что из Итона не у- хо- дят, — он выделил голосом это слово и потом добавил – разве только на пенсию!» Я могу с уверенностью сказать, что без настойчивого совета этого человека. Я просто газеты в то время не читал. И конечно, это была воля случая. Фортуна улыбнулась, и впервые в жизни преподнесла мне выигрышный билет.

Переезд в Итон и первые дни там были полны разного рода неожиданностей. Когда получил на руки всего лишь один печатный лист договора (чему несказанно удивился: обычно при приеме на работу он подписывал солидный пакет с указанием того, что нужно, что можно, что нельзя), то понял, что теперь он сам себе не принадлежит. Разве что — немножко семье, а все остальное — Итону!. -Преподаватель, работающий в Итоне на полную ставку, обязан выполнять все, что посчитается необходимым» — таково единственное и главное условие договора. С другой стороны, когда подсчитали очки мистера Резникова (учитывалось его предыдущее заведование кафедрой, опыт, семейное положение) оказалось, что положен ему по статусу дом. Когда Резников с женой пошли по указанному адресу и обнаружили семиспальный домище с видом на Темзу и Виндзорский замок, то в первую минуту просто не знали, что же с ним делать: как обжить эти пространства, как обихаживать их.

Традиционно педагоги Итона живут в очень хороших условиях, и отношение к ним — в высшей степени — почтительное. В то же время, преподаватели во время семестра практически подменяют родителей своим студентам. У меня — несколько групп по пять-шесть человек Я знаю все проблемы своих подопечных.

— А какие бывают проблемы у студентов Итона?
— В основном — академические У кого- то с-физикой напряг, у кого-то с математикой нелады Выслушиваю ребят, потом иду к педагогу, выясняю его версию, почему ученик отстает, потом принимаем совместное решение. Главное, конечно, для Итона – академка, успеваемость. Если это не А*, то уже следует вопрос: почему? Бывают случаи, когда мальчишка просто заскучал по дому, по маме. Тогда просто разговариваем, стараемся переключить его мысли на какие-то интересы, пьем чай с плюшками.

— Почему с плюшками? Как-то совсем по-русски…
— А это старая итонская традиция Кстати, и классные часы проходят, согласно традиции, у преподавателя дома, и тоже — с плюшками. Раньше жена и теща помогали стряпать, редко когда покупал А теперь, кстати, сам научился. И чай завариваю отменный …

— Хорошо, что чай. А то некоторые воспитанники Итона, как сообщили газеты душещипательную историю, не отказывались и от более крепких напитков и не только от них. Кстати. в Итоне — среди педагогов, студентов – эта история как-то обсуждалась ?
— Абсолютно – нет. Ведь все произошло на каникулах, вне стен колледжа, потому репутация Итона в этом случае осталась безупречна! Но на моей памяти был случай, когда парень «вылетел» из школы в течение считанных часов Вечером обнаружили запах марихуаны, доносящийся из его комнаты (всегда, с основания колледжа в15 веке, итонские студенты живут каждый в своей комнате размером примерно два на два метра), утром на уроки он уже не пришел. И это может произойти с каждым студентом, невзирая на статус, родословную, деньги Насчет наркотиков в Итоне действует правило очень жесткое: запрещены категорически А вот предложить вместо чая рюмку водки – конечно, старшеклассникам – я могу Но опять же. при одном условии.

— Сгораю от любопытства, при каком же ?
— Не на пустой желудок.

— Умно! Но в таком случае, не возникают ли между преподавателями и студентами своего рода панибратские отношения ? Вместе водку пьете. вместе плюшки едите.
— Вместе в паб ходим, в кино, в театр, продолжил Петр. – Это тоже традиция. Ведь дети остаются с нами и на выходные, их надо развлекать, это же естественно Но, как ни странно, когда приходишь в класс (кстати, классы в Итоне называются division – поскольку когда-то были поделены на части, в которых параллельно шло преподавание разных предметов нескольким возрастным группам), ни для студента, ни для учителя нет сомнений, кто есть кто Каждый знает свое место.

— Петр, а русский язык в Итоне изучали всегда, с 1440 года, со дня основания?
— Кафедра русского языка существует с 1918 года

— Как странно. А почему после Октябрьской революции, а не, скажем, до — когда на русском троне восседали близкие родственники английский королей?
— У меня есть на этот счет версия, ничем кстати, пока не обоснованная. Но я предполагаю, что это могло произойти после расстрела царской семьи. То, что английская королевская семья отказалась принять участие в спасении Романовых, широко известный исторический факт. По крайней мере, открытие в Итоне кафедры русского языка, а также почти параллельно факультетов в Кембридже и Оксфорде, могло выглядеть как запоздалое раскаяние.

— А может, было сочтено, что со страной, идущем столь отличающимся от Европы путем, нужно уметь договариваться на ее языке? Кто же были первые учителя русского языка в Итоне?
— Мне не удалось разыскать имен первых педагогов. Скорее всего, это были бывшие английские военные, проходившие ускоренные курсы русского языка в военных департаментах. Позднее пришли выпускники Оксбриджа. После Второй мировой войны все, кто преподавал здесь русский язык, были англичанами, один из них. правда, польского происхождения.

В это время мы прогуливались по внутренним скверикам Итона. В одном из них, пахнувшая какими- то маслами и красками, стояла русская пушка из Севастополя, установленная здесь совсем недавно. Каким чудом она здесь оказалась? Но вспомнив историю, роняли, что это пушка, скорее всего, — трофей англичан времен Крымской войны. А в другом дворике, выложенном древними итонскими камнями, как раз напротив часовни и двухэтажного здания, где находится самый древний дивизион Итона, и где вот уже четыреста лет размещаются комнаты королевских стипендиатов, мы встретили молодого человека по имени Эдуард.

Одетый в итоновскую униформу — пиджак с удлиненными фалдами, наподобие фрака, брюки в едва заметную светлую вертикальную полоску, обходительные манеры, сдержанная полуулыбка. почтительность.
Эдуард – гордость русской кафедры. Он – королевский стипендиат, и проживает здесь, в самом «сердце» Итона, что весьма почетно, — представил мне молодого человека мистер Резников.
Зная о том, что здесь учатся русские, я приняла этого англичанина за нашего парня и скороговоркой что- то спросила по-русски. Уже секундой позже, перехватив напряженный взгляд Эдуарда, брошенный в сторону учителя, я повторила медленно и четко.

— Почему вы изучаете русский язык?
— Мне интересна эта страна, меня интересует русская культура, литература. – ответил без запинки юноша

— Вы находите русский язык трудным?
— Да, очень, очень сложный предмет.

— Но у вас очень хорошее произношение. молодой человек.
— У нас хорошие учителя. — услышали мы сдержанный комплимент, явно адресованный в адрес Петра Резникова.
Мою просьбу сфотографировать его Эдуард вежливо отклонил, объяснив свой отказ тем, что без специального разрешения ученики не имеют права этого делать. Королевские стипендиаты во все времена составляли гордость Итона. Только они в будни учебного года и сегодня носят поверх одежды мантию (в торжественные дни — все студенты). В былые времена половина из них (а их всегда 70 — из более чем тысячи двухсот студентов Итона) всегда пополняла королевский двор, вторая половина — церковную знать. И сегодня их путь ведет в правительство, в политику — и к власти! Показывая итонские спортивные поля (на которых, по словам Веллингтона, была выиграна битва при Ватерлоо), Петр все-таки счел нужным пояснить, что студентам Итона, действительно, не дозволено свободное общение с журналистами во избежание всяких скандалов: здесь учатся дети именитых родителей, да и соображения безопасности тоже не на самом последнем месте находятся. Так или иначе, но добраться до наших 13-летних соотечественников, новоиспеченных учеников Итона. мне не удалось. Зато я благодарна Сергею Булдакову. международному студенту, которому в этом году посчастливилось «грызть гранит наук» в стенах Итона Он рассказал:

— Я изучаю испанский, французский, политологию и истоки марксизма…
— Вы изучаете в Итоне истоки марксизма?- я была просто обескуражена этим ответом и чувствовала себе в состоянии, когда ..яйца курицу учат. Принадлежа к поколению, которое насильно — всех поголовно — заставляли изучать научный коммунизм, конспектировать труды марксизма-ленинизма, которыми в наше время были заставлены все полки в библиотеках и магазинах, я даже не стараюсь скрыть своего удивления — Сережа, но зачем вам истоки марксизма?

— Для своего собственного интереса, — отвечал мне весьма серьезный человек семнадцати лет. — Когда мне в качестве дополнительного предмета предложили изучать историю искусств или истоки марксизма, я смалодушничал. Решил, чтобы не задавались лишние вопросы, как и что — поскольку я из бывшей коммунистической страны — займусь искусством. Но потом поговорил с Housemaster, объяснил свои сомнения, и он сказал: изучай то, что тебе интересно. Дело в том, что теперь в России «Манифест Коммунистической партии» не купишь, не издаются там больше книги Маркса, а мне. повторяю, этот вопрос очень интересен. Кроме меня, в группе 7-8 англичан, один парень из Белграда.

— Трудно учиться в Итоне?
— Трудно! Но это опыт, интересен процесс обучения. Кроме того, такой шанс дается один раз в жизни…

— А как складываются отношения с англичанами?
— У некоторых студентов существуют стереотипы, отчасти подогреваемые английскими средствами массовой информации, и, хотя они сами понимают, .что это уже не актуально по отношению к России, русским, но по привычке подтрунивают Я — не обижаюсь.

— А в смысле академки , кто кого удивляет: вы — итонцев. или они – вас?
— По испанскому по итогам первого семестра я выиграл Spanish Prize. В своей группе по этому предмету я первый, в Итоне — второй. По французскому — четвертый. Я закончил лицей при Лингвистическом университете (это бывший Московский иняз). У нас в Москве хорошо дают эти языки.

Есть еще одна традиция в Итоне: в память о себе выпускные классы вырезали свои фамилии на деревянных панелях, ставнях, колоннах и т.д. учебных корпусов. Эта традиция была приостановлена чуть ли не в конце 19 века: традиция-то, спустя века, оказалась слишком разрушительной для этого исторического места. Сколько я ни вчитывалась, русских имен не нашла Но русские здесь были, например, прямой потомок князя Львова, возглавлявшего русское правительство в довольно краткий промежуток времени после отречения Николая Романова и до прихода Керенского, Николай. После выезда из Советского Союза Солженицын выступал в Итоне с лекциями. Одному из его сыновей было разрешено — в виде исключения — остаться в Итоне на один год. Внучатый племянник Игоря Стравинского не так давно закончил Итон. (А один выпускник Итона работает сейчас в Москве, буквально на самом «острие» британо-российских отношений: это — чрезвычайный и полномочный посол Великобритании в России сэр Родрик Лайн. Правда, он — не русский).

И как знать, может сегодняшние или будущие русские студенты оставят о себе достойную память, и сразу две страны будут вспоминать о них с благодарностью.

Людмила ЯБЛОКОВА.

Author Info